Мир слова русского - http://www.rusword.org


СЛОВО КАК ПРОИЗВЕДЕНИЕ. О ЖАНРЕ ОДНОСЛОВИЯ

Михаил Эпштейн

Под заглавием "Однословие как литературный жанр" - в журнале "Континент", #104, 2000, сс. 279-313. и в журнале "Новый мир", #9, 2000, сс. 204-215.

Самым кратким литературным жанром считается афоризм - обобщающая мысль, сжатая в одном предложении. Но есть жанр еще более краткий, хотя и не вполне признанный и почти не исследованный в качестве жанра: он умещается в одно слово. Именно слово и предстает как законченное произведение, как самостоятельный результат словотворчества. Подчеркиваю: слово не как единица языка и предмет языкознания, а именно как литературный жанр, в котором есть своя художественная пластика, идея, образ, игра, а подчас и коллизия, и сюжет. ОДНОСЛОВИЕ - так я назову этот жанр - искусство одного слова, заключающего в себе новую идею или картину. Тем самым достигается наибольшая, даже по сравнению с афоризмом, конденсация образа: максимум смысла в минимуме языкового материала.

1. Слово в поисках смысла

В свое время В. Хлебников вместе с А. Крученых подписались под тезисом, согласно которому "отныне произведение могло состоять из о д н о г о с л о в а <...>" [1] Это не просто авангардный проект, но лингивистически обоснованная реконструкция образной природы самого слова ("самовитого слова"). Произведение потому и может состоять из одного слова, что само слово исконно представляет собой маленькое произведение, "врожденную" метафору, - то, что Александр Потебня называл "внутренней формой слова", в отличие от его звучания (внешней формы) и общепринятого (словарного) значения. [2] Например, слово "окно" заключает в себе, как внутреннюю форму, образ "ока", а слово "стол" содержит в себе образ чего-то стелющегося (корневое "стл") и этимологически родственно "постели".

Отсюда возможная морфемная перестановка (скрещение), когда продуктивные способы словообразования от одного слова переносятся на другое: "постелица" (ср. "столица"), "застолить" (ср. "застелить") и т.д. Поскольку все эти слова уже опосредованы внутренней формой "стл", их общим первообразом, - остается лишь тематизировать данное новообразование, т.е. соотнести его звуковую форму с подобающим значением. Например, "застелье" [3] можно тематизировать как "застолье (пир, трапеза) в постели". По мере сокращения, "раздевания" слова возрастает его многозначность, его метафорический потенциал. Так, слова "трава" и "отрава" имеют разные лексические значения, которые поддерживаются разностью их морфологического состава. Но если оголить их до корня "трав", то их значения могут свободно переходить одно в другое, создавая возможность для новых словообразований. Например, однословие "отравоядные" можно отнести к разряду существ, приученных социальными обычаями к экологически грязной и вредной пище.

Если учесть, что каждая морфема одной категории может в принципе соединяться с любой морфемой другой категории (любая приставка с любым корнем и любым суффиксом), вопрос стоит не о том, возможно ли технически какое-то новообразование, типа "кружавица" или "кружба" (хлебниковские сочетания корня "круг/круж" с суффиксами таких слов, как "красавица" и "дружба"), но о том, имеет ли оно смысл, оправдано ли его введение в язык необходимостью обозначить новое или ранее неотмеченное явление, понятие, образ.

Отсюда хлебниковское требование: "Новое слово не только должно быть названо, но и быть направлено к называемой вещи". [4] Можно создать такие слова, как "прозайчатник" или "пересолнечнить", "издомный" или "пылевод", но они останутся бесплодной игрой языка, если не найдут себе называемой вещи или понятия. Знак ищет свое означаемое, "свое другое", "свое единственное". Словотворчество тем и отличается от словоблудия, что оно не спаривает какие попало словесные элементы, но во взаимодействии с вещью - называемой или подразумеваемой - создает некий смысл, превращает возможность языка в потребность мышления и даже в необходимость существования. Семантизация нового слова - не менее ответственный момент, чем его морфологизация.

Можно позавидовать, например, судьбе таких нововведений, как "предмет" и "промышленность", без которых была бы немыслима философия и экономика на русском языке. Гораздо более тесная тематическая ниша у потенциально возможного глагола "пересолнечнить". Можно сказать: "Она пересолнечнила свою улыбку" или "Он пересолнечнил картину будущего" - и тогда "пересолнечнить", т.е. "пересластить", "приукрасить", "представить чересчур лучезарным", получит некоторую жизнь в языке, как дополнение к гнезду "солнечный - радостный, светлый, счастливый".

А вот для слова "прозайчатник" пока вряд ли имеется предметно-понятийная ниша, хотя можно представить себе в будущем борьбу разных экологических групп, "прозайчатников" и "проволчатников", которые будут отстаивать преимущественные права данного вида на биологическую защиту. Слово "пылевод" может найти себе применение в нанотехнологиях будущего, когда миниатюрные, размером с атом или молекулу, машины образуют мыслящую и работящую пыль и грозные пылевые облака возьмут на себя роль армий, обезоруживающих противника, а инъекции пыли будут использоваться в медицине для прочистки кровеносных сосудов. "Пылевод" может стать одной из технических профессий будущего, возможно, более распространенной, чем отходящие в прошлое полеводы и пчеловоды.

С растущей компьютеризацией и распространением надомных видов труда может появиться нужда и в слове "издомный", применительно к тем профессиям (геолог, космонавт, журналист и т.п.), которые требуют долгих отлучек из дому. "На издомной работе", "издомный труд". Но возможно предположить за этим словом и скорее характерологический, чем социально-профессиональный смысл: издомники - это люди, которых постоянно тянет из дома. В отличие от без-домных, издомные имеют свой дом, но психологически его чуждаются и предпочитают проводить время в чужих стенах: в гостях, в кафе, в магазине, в музее. Далеко не всегда они являются странниками, бродягами: издомник может тяготеть к определенным местам и даже быть домоседом - но по отношению к чужим домам. Характерной разновидностью этого "издомного" типа является именно "чужедомник", завсегдатай чужих домов. Слова "нахлебник", "приживал" (тот, кто живет за чужой счет) к этому типу не подходят, поскольку чужедомник не только сам себя обеспечивает, но порой и подкармливает хозяев от своих щедрот (так сказать, "вечный гость", "гость угощающий"). "Чужедомник" - тип распространенный в России: из известных людей к нему относились Владимир Соловьев и Анна Ахматова, любившие подолгу живать у чужих. Никакие близкие по значению слова: "скиталец", "нахлебник", "иждивенец", "перекати-поле" - не могут заменить этого слова.

Так, растягивая лексическое поле языка, мы можем помещать в него все новые слова, от которых отпочковываются дальнейшие словообразования. "Надомный" - "издомный" - "издомник" - "чужедомник"... Каждое слово несет в себе возможность иного слова - альтернативного ветвления смысла. Мысль, растекаясь по древу языка, дает все новые морфологические отростки. Формально и материально язык всегда готов засыпать нас мириадами новых словообразований, лишь бы мышление затребовало их к жизни. Язык - чистая конвенция и чистая потенция, он может сказать что угодно, если есть желающие так говорить и способные это понимать.

Лексическое поле языка достаточно разреженно и растяжимо, чтобы образовать смысловую нишу для практически любого нового слова. Парадокс в том, что чем больше расширяется язык, тем больше он пустеет и тем больше в нем появляется семантического вакуума и лексических вакансий. Язык - как резиновый шар, в котором по мере надувания происходит и отдаление словарных точек, так что появляется новая лексическая разреженность, требующая заполнения (эта же резиновая модель используется и для описания нашей инфляционной вселенной, в которой постоянно рождается новая материя, галактики, звезды - и все-таки плотность вселенной в целом уменьшается по мере ее расширения). Чем богаче язык, тем больше он нуждается в новых словах и смыслах, которые заполнили бы его растущую емкость. Не только русский, но в еще большей степени английский язык постоянно втягивает в свою "вакуумную воронку" огромное количество новых слов и выражений, хотя не всегда потребность в них лексически обоснованна.

Недавно один американский лингвист жаловался, что в английском не хватает слов для ряда понятий; например, как обозначить обрывки шин и прочие фрагменты мусора, валяющиеся вдоль скоростных шоссе? Это, конечно, профессиональный каприз представителя языка, который просто лопается от своего изобилия - и одновременно требует дальнейшей ускоренной экспансии. Если выражения "дорожный мусор" или "обрывки шин на хайвее" представляются чересчур длинными, можно, конечно, ввести слова "путелом��и" или "путесколки"; но тогда нужно ввести и особое слово для выражения "книга, лежащая на столе", в отличие от "книга, стоящая в шкафу" - "столекнига" в отличие от "шкафокниги"... Результатом последовательной замены словосочетаний (или даже предложений) сложными словами будет изменение строя языка: с аналитического - на синтетический. Между тем тенденция развития современных языков - именно рост аналитизма, когда единицы значения существуют независимо от друг от друга и свободно сочетаются, а не слипаются в одно целое. "Книга" может сочетаться со столом и шкафом, стол - с яблоком и тетрадью, мусор - с шоссе и комнатой, шоссе - с автомобилем и мусором, и создание из этих подвижных сочетаний устойчивых слов привело бы к окаменению языка, превращению его в шифр. Вместо того, чтобы понимать связную речь, пришлось бы заучивать значения миллиардов слов.

Таким образом, есть множество явлений, для которых не создано отдельных слов, - и можно образовать множество слов, для которых не найдется соответствующих явлений. Действительность голодает по языку, язык голодает по действительности, и тем самым между ними поддерживается эротическая напряженность, взаимность желания, которому суждено остаться неутоленным. Язык состоит из множества зияний, нерожденных, хотя и возможных слов, для которых еще не нашлось значений и означаемых - подобно тому, как семя состоит из мириадов сперматазоидов, которые в подавляющем большинстве погибнут, так и не встретившись с яйцеклеткой. Слова типа "прозайчатник" или "пылевод" - это такие семена, которые еще не нашли своего значения, ничего не оплодотворили, а потому и не стали фактом языка в его браке с реальностью.

Но именно плодовитость языка, бесконечность потенциальных словообразований и позволяет создавать новые значения, а следовательно - и новые явления, которые прежде были неназванными, неосознанными, а значит и несуществующими. Избыточность языка - эта мера его потентности: он рассеивает миллиарды семян, чтобы из них взошли и остались в словаре только единицы. Словарь - это как бы книга регистрации плодовитых браков между языком и действительностью.

Направленность слова к называемой вещи вовсе не означает, что такая вещь должна предшествовать слову, оставляя ему только роль названия. Слово может направлено и к "призываемой" вещи, выступать как открыватель или предтеча явления: что скажется, то и станется, - а главное, излучать ту энергию смысла, которая не обязательно должна найти себе применение вне языка и мышления. Называемость вещи есть категория возможности, как и выживаемость слова. Если слово образовано по правилам языка, если в нем есть своя звуковая правда, своя гармония словообразовательных элементов, значит, его "вещь" находится впереди. Точнее было бы сказать не "вещь", а "весть", воскрешая исконное, древнерусское значение самой "вещи" как поступка и слова (ср. родственное латинское "vox" - слово, голос). "Называемая вещь" - это назывательная сила самого слова, его способность быть вестью, "вещать-веществовать" за пределами своей звуковой формы. Если подойти к категории смысла проективно, включая не только действительное, но и возможное, потенциально значимое, то бессмыслица - это более редкая категория, чем смысл. Трудно образовать слово, вообще лишенное смысла. Можно было бы составить словарь незатребованных слов, слов-потенций, слов-замыслов и подсказок, намеков и внушений, чью весть нам еще только предстоит расслышать. Трудность составления такого "Проективного словаря русского языка" была бы именно в его потенциальной бесконечности.

ПРИМЕЧАНИЯ

(1) Цит. по кн. В. П. Григорьев. "Словотворчество и смежные проблемы языка поэта", М., Наука, 1986, с. 171. По замечанию В. П. Григорьева, много сделавшего для понимания неологизмов Хлебникова именно как литературных произведений, однословий, "это могло показаться и все еще кажется эпатированием чистой воды, но лишь при нежелании признать за словом его потенциальной способности стать произведением искусства... ...Невозможно вывести за пределы, подлежащие власти эстетических оценок, множество неологизмов Хлебникова именно как произведений словесного искусства" (там же). Вот почему Григорьев уделяет особое внимание тем новообразованиям Хлебникова, которые встречаются не в его поэтических текстах, где они сравнительно редки, но в особых экспериментальных списках, по сути, маленьких словарях, систематизацией которых и занимаются исследователи.

(2) А.А. Потебня. Эстетика и поэтика. М., И��кусство, 1976, сс. 114, 175. А. Н. Афанасьев, выдающийся собиратель и толкователь славянской мифологии, исходил в своей деятельности из того, что "зерно, из которого вырастает мифическое сказание, кроется в первозданном слове" ("Поэтические воззрения славян на природу", М., 1865-1869, т. 1, с.15). К этому Потебня добавляет, что "не первозданное только, но всякое слово с живым представлением, рассматриваемое вместе со своим значением (одним), есть эмбриональная форма поэзии" (цит. изд., с.429). У Потебни есть немало чему поучиться постмодерным теоретикам языка, которые подчас неосознанно повторяют старые ходы романтической и мифологической школы. Так, Потебня писал: "метафоричность есть всегдашнее свойство языка, и переводить мы можем только с метафоры на метафору" (цит. изд., с.434).

(3) Здесь и далее новообразования, предлагаемые автором данной статьи, при первом упоминании выделяются курсивом.

(4) В. Хлебников. Собрание произведений. Под общей редакцией Ю. Тынянова и Н. Степанова, тт. 1-5, Л., Изд-во писателей, 1928-1933, т.5, сс.233-234.

* * *


Мир слова русского - http://www.rusword.org