Мир слова русского - http://www.rusword.org


СЛОВО КАК ПРОИЗВЕДЕНИЕ. О ЖАНРЕ ОДНОСЛОВИЯ

Михаил Эпштейн


2. Типы неологизмов

Словотворец создает не столько новое слово - ведь работа перемножения, перекомбинации разных морфем доступна и компьютеру, - он создает новый смысл, целое произведение, в котором есть тема, идея, интерпретация, образ автора и диалог с другими текстами. И все это - в одном слове. Именно на примере однословия можно охарактеризовать минимальную единицу литературного творчества в его отличии от языковой лексемы. Точнее, можно выстроить целую градацию различий и переходов между чисто служебным неологизмом, меткой нового исторического или технического явления - и однословием как художественно-философским жанром. [5]

Неологизм - функциональное новообразование, которое служит какой-то информационной или коммуникативной цели. Языковой неологизм, который отвечает на запрос нового жизненного явления, рназываетс его, может быть назван рноминативнымс. К этому типу относятся исторические, политические, научно-технические и прочие номинации - типа "большевик", "колхоз", "электрон", "космонавт", "транзистор", рстекловолокнос и пр. Иногда такие номинации бывают лингвистически очень удачными и стоят работы целого научно-исследовательского института или министерства пропаганды, как, например, слово "большевик", обещавшее дать "как можно больше", гораздо больше, чем давали сами большевики, которые занимались в основном реквизицией и эспроприацией. Но если бы назвать их "ликвидаторами", какими они и были по существу, как в смысле ликвидации частной собственности, так и человеческих жизней, то политически они были бы обречены. Вот и встает вопрос, слово ли обязано своей популярностью успехам движения, или движение обязано своими успехами популярности слова. [6]

Даже научно-технические и общественно-политические неологизмы включают элементы словотворчества, причем последние, как правило, больше, чем первые. Для названия нового химического соединения достаточно сложить имена составляющих его элементов ("сероводород", "нитробензол"), но для успешного обозначения новой партии или общественно-политического института нужно обладать чувством слога, быть своего рода поэтом власти или поэтом хозяйства. [7] Точно так же названия новой товаров и фирм требуют чеканной лингвистической проработки, чем и занимаются специалисты по маркетинку. Например, главная железнодорожная кампания США "Amtrak", в связи с введением скоростных маршрутов на восточном побережье, решила недавно изменить свое название на "Acela", введя в ассоциативный оборот такие приятно звучащие слова, как "acceleration" (ускорение) и "excellent" (отличный). Название средства против импотенции "вайагра" ("Viagra") удачно сплетает латинскую основу "жизнь" (vita) с именем водопада "Ниагара" (Niagara), создавая образ мощно извергаемого "семяпада" жизни.

Общественно-политические и товарно-рыночные неологизмы являются, как правило, не столько номинативными, сколько проективными: они не только называют определенное явление, но и призывают обратить на него внимание: вступить, подписаться, приобрести, купить, воспользоваться и т.д. Это слова - лозунги, кличи, приманки, обещания, приглашения, увещевания, и хотя словотворчество здесь носит прикладной смысл, без изрядной лингвистической подготовки любая политическая или коммерческая инициатива может оказаться мертворожденной.

Гораздо ближе к чистому словотворчеству такие неологизмы, которые можно назвать "концептивными" - они не называют какое-то новое явление, но скорее вводят в язык новое понятие или идею. Таковы "материя" и "вязкость" М. Ломоносова, "предмет" В. Тредиаковского, "промышленность" Н. Карамзина, и "славянофил" В. Л. Пушкина, "сладострастие" К. Батюшкова, "миросозерцание" В. Белинского, "остранение" В. Шкловского, "тоталитаризм" Ханны Арендт. Вообще творчество мыслителя стремится запечатлеть себя именно в конструкции диковинных слов, которые откликались бы на бытийные "слова" - трудно выразимые понятия и смыслы, лежащие в основе мироздания. При этом философ может пользоваться словами, уже существующими в языке, придавая им фундаментальный смысл, т.е. творя не столько лексические, сколько семантические неологизмы. "Идея" Платона, "вещь-в-себе" Канта, "диалектика" и "снятие" Гегеля, "позитивизм" О. Конта, "сверхчеловек" Ни��ше, "интенциональность" Э. Гуссерля, "здесь-бытие" Хайдеггера, "экзистенциалист" Ж.-П. Сартра, - именно в таких новых словах (новых по своему составу или только по смыслу) интегрируется целая система мышления.

Вопреки расхожему представлению, что творение новых слов - дело писателей, философия более глубинно втянута в этот процесс, более зависима от способности языка образовывать новые слова, которые содержали бы квинтэссенцию данной понятийной системы. Ни Пушкин, ни Лермонтов, ни Толстой, ни Чехов не создавали целенаправленно новых слов, им достаточно было слов, существующих в литературном языке и устной речи. Но философ испытывает трудности с языком именно потому, что он работает не с наличными словами, а с мыслью, шарящей в предсловесной или засловесной мгле сознания. Поэтому мысль Вл. Соловьева или М. Бахтина трудно представить вне тех словесных построений (оригинальных или переводных), которые они вводили в русский язык, именно с позиции философской "вненаходимости" по отношению к нему. "Всеединство", "Богочеловечество", "софиология", "многоголосие", "участность", "вненаходимость" - некоторые из наиболее известных концептуальных однословий Соловьева и Бахтина.

Следует различать между однословием и специальным термином, который играет техническую роль в развитии мысли и, как правило, поддается строгому, рациональному определению. Однословие часто содержит понятие, которым обосновываются и определяются другие понятия в философских текстах, но само оно не всегда может быть логически обосновано, представляя целостный первопринцип, в который научно-терминологический компонент сливается с мифологемой или художественным мыслеобразом. Однословие не сводимо к определенному тексту мыслителя, но скорее выступает как заглавие всей его мысли, а подчас и как синоним его собственного имени ("Платонизм - учение об идеях"; "Гегель - основоположник диалектики"; "Ницше - провозвестник сверхчеловека"). Философское однословие - итог движения мысли, которая проходит через множество ступеней доказательства, развертывается в многотомных словесных построениях, - чтобы в конце концов не найти лучшего воплощения, чем во плоти одного-единственного слова, которое и остается печатью бессмертия мыслителя, следом его пребывания в самом языке, а не просто в текстах. Слово - самая плотная упаковка смысла, наилучший хранитель той многообразной информации, которая рассыпана в текстах мыслителя. Слово "идея", возведенное Платоном в философскую категорию ("обобщенный умопостигаемый и бытийствующий признак"), уже навсегда вобрало в себя мысль Платона, и тот, кто пользуется этим термином, вольно или невольно является платоником, даже если он антиплатоник по своим воззрениям. Язык обслуживает самые разные воззрения, которые только потому и могут спорить и противоречить друг другу, что говорят на общем языке.

Четвертый тип можно назвать наивным, или примитивным неологизмом. В понятие "примитива" мы не вкладываем в данном случае скептической оценки, а употребляем в том же нейтральном и вполне респектабельном смысле, что и понятие "художественный примитив" (лубок, фольклор, любительское искусство). Если концептивный неологизм рожден нехваткой в языке слов для выражения сложного понятия, то неологизм-примитив рождается, как правило, из-за незнания существующих, "правильных", литературных слов или оборотов речи. Наивный неологизм - продукт стихийного, устного словотворчества, к которому причастны дети и люди из народа. Скажем, костер, прыскающий яркими искрами, рождает у мальчика возглас: "Огонь и огонята!" [8] Или попытка "обрусить" и сделать понятным иностранное слово рождает такие образцы народной этимологии, как "гульвар" (вместо "бульвар") или "буреметр" (вместо "барометр"), а также детской этимологии, типа "копатка" (вместо "лопатка") или "кусарик" (вместо "сухарик"). Такие неологизмы, подчас красочные и талантливые, можно еще назвать "сказовыми": они стихийно рождаются в устной речи, чаще всего - из-за незнания "правильного" слова, в обход литературной нормы, а не в подмогу и не наперекор ей. Наивные неологизмы продуктивны в определенных возрастных и образовательных группах, маргинальных по отношению к литературному языку.

Пятый тип, после "номинативного", "проективного" "концептивного" и "примитивного", - "экспрессивный" неологизм, который по-новому обозначает уже известные явления или понятия, тем самым подчеркивая именно красоту и образность самого слова. Известно, например, что многие глупости произносятся с самыми добрыми и приятными намерениями и что весьма благодушные люди порой бывают чрезвычайно глупыми. Но именно Салтыков-Щедрин возвел это наблюдение в перл творения, отчеканив слово "благоглупость". Ему же принадлежит и другой маленький щедевр (меньше не бывает) - слово "злопыхательство". Достоевский как словотворец значительно уступает себе же как романисту, но все-таки и он ввел в употребление слово "стушеваться".

К числу экспрессивных можно отнести и "персонажные" неологизмы, которые функционируют в контексте художественного произведения как средство речевой или идейной характеристики персонажа или рассказчика, например, "мелкоскоп" в лесковском "Левше" или "нигилист" в тургеневских "Отцах и детях". Экспрессивные, и особенно персонажные неологизмы наиболее тесно связаны с другими, ранее рассмотренными группами. Часто они возникают на основе наивных, сказовых неологизмов или сами их имитируют (типа "клеветона" - "фельетона" или "марали" - "морали" у Лескова). Порою экспрессивные неологизмы подхватываются мыслящей публикой и становятся концептивными. Так, слово "нигилизм" из средства характеристики претенциозного неудачника-плебея переросло в символ мировоззрения целой эпохи и стало в ряд с другими, проективно-концептивными новообразованиями того времени, такими, как "позитивизм" Конта и "натурализм" Золя.

ПРИМЕЧАНИЯ

(5) Нижеследующая классификация неологизмов предлагается на основе моих собственных наблюдений над этим несколько экзотическим языковым феноменом. Обычно различаются неологизмы лексические (новообразованные и ставшие общеупотребительными слова, типа "колхоз"), семантические (новые значения ранее известных слов, типа "морж" - любитель зимнего плавания) и окказиональные (индивидуально-авторские, типа "громадье" Маяковского). См. Ожегов С.И. Лексикология. Лексикография. Культура речи. М., 1974. Предлагаемая мною классификация построена на градациях перехода от чисто функционального словообразования (называющего новое явление) к неологизму как форме словотворчества. При этом сохраняет свой смысл и различение лексических и семантических, узуальных и окказиональных неологизмов. Однословие, как правило, тяготеет к лексическому и окказиональному полюсам, то есть является индивидуально-авторским творением нового слова.

(6) Андрей Синявский, как известно, считал, что большевизм обязан своими успехами трем мастерски сработанным словам: "большевик", "советы", "ЧК". Идеологическим потенциалом языка занимается дисциплина идеолингвистика. См. Михаил Эпштейн. Идеология и язык: построение модели и осмысление дискурса. "Вопросы языкознания", 1991, #6, сс.19-33.

(7) Впрочем, и научный термин может быть рожден в муках почти поэтического творчества. Фламандский физик Ван-Гельмонт изобрел в 1658 г. слово "газ", оринтируясь на гречесое "chaos"(хаос) и отчасти немецкое "Geist" (дух), создав удачный образ чего-то аморфного, духовно-воздушного.

(8) Корней Чуковский. От двух до пяти. М., Государственное издательство детской литературы. 1963, с. 12.

* * *


Мир слова русского - http://www.rusword.org