Мир слова русского - http://www.rusword.org


СЛОВО КАК ПРОИЗВЕДЕНИЕ. О ЖАНРЕ ОДНОСЛОВИЯ

Михаил Эпштейн

7. Однословие, афоризм, гипограмма

Выше уже говорилось, что однословия превосходят своей краткостью даже "краткословия" - изречения-афоризмы. Но однословие - это порою и есть свернутый афоризм, который, если не вмещается в размер слова, вылезает обратно в виде дефиниции, прилагаемой к слову. Так, солженицынский афоризм "жить не по лжи" стягивается в однословие "лжизнь", к которому можно приложить дефиницию: "жизнь, прожитая по лжи". Древний афоризм Плавта: "Человек человеку - волк" (в комедии "Ослы",строки 493-495) - может свернуться в однословие "человолк" (А. Вознесенский, "Антимиры").

Дело в том, что афоризм часто строится на сближении противоположных понятий или на разведении близких понятий: мысль играет смыслами, находимыми в языке, и перебрасывает их из одного понятийного гнезда в другое. Человек противоположен волку, и именно поэтому афоризм утверждает, что человек и есть волк - по отношению к себе подобным. Там, где два понятия сопрягаются через парадоксальное суждение, появляется возможность и "скоренить" их в сложном слове-оксимороне, если к тому есть и звуковая предрасположенность. Скажем, наполеоновский афоризм: "От великого до смешного только один шаг" - потенциально заключает в себе понятие "велисмешия", то есть смешной величавости. "Велисмешный" - тот, кто держит себя величественно и потому выглядит смешно.

Не только афоризмы, но и целые произведения могут заключать в себе такой тип суждения, который стягивается в одно слово. Например, мысль Фрейда, выраженную в трактате "По ту сторону принципа удовольствия", можно было бы выразить однословием "смертозоид". Смертозоид - единица влечения к смерти, эротической одержимости смертью, что парадоксально и даже оксиморонно, поскольку "зоид" в греческом означает "живоподобный" ("зоон" - живое существо + "ид" - "вид, форма, образ"). "Смертозоид" - "мертвоживчик". Парадокс заключен уже в самом понятии "инстинкт смерти", который, по классической мифологии фрейдизма, столь же могуществен, как и половой инстинкт (Эрос и Танатос делят поровну царство жизни). Ведь инстинкт есть отличительное свойство живого, и его направленность к смерти как раз и может быть представлена данным словом-оксимороном. Смертозоиды - "семена смерти, жаждущие размножения". У сочинителей детективов и фильмов ужасов, у поэтов-декадентов и ораторов-демагогов смерма так и брызжет изо рта, как и кровь у их воображаемых или действительных жертв.

Наконец, идея не обязательно должна быть выражена индивидуальным автором - она может носиться в воздухе. Например, советская идеология соединяла требование всеобщего равенства с призывом любить трудящихся и угнетенных во всем мире, не учитывая, что любовь есть чувство сугубо избирательное и исключает равенство. Отсюда однословие "равнолюбие" - одинаковая ко всем любовь, равносильная равнодушию. Возможны и такие сочетания, как "равнолюбая женщина" или "равнолюбчивый юноша".

Приведу еще один пример из моей коллекции: слово "солночь" (с ударением на первом слове) - скорнение "солнца" и "полночи". "Солночь" стягивает в одно слово те образы, которыми изобилует и поэзия, и философия, и апокалиптическая традиция. "Ночь - это тоже солнце," - так говорил Заратустра, и Ж. Батай взял этот ницшевский афоризм эпиграфом к книге "Внутренний опыт". [33] Образ Солночи встречается у Гюго: "Ужасное черное солнце, излучающее ночь" ("Недоступный воображению, этот негатив прекрасен", - замечает Поль Валери). Этот архетипический образ, повторенный М. Шолоховым в концовке "Тихого Дона", имеет далекие библейские корни. Еще у пророка Иоиля сказано: "Солнце превратится во тьму и луна - в кровь, прежде нежели наступит день Господень, великий и страшный" (Иоиль, 2:31). В Деяниях апостолов это предложение повторено дословно, только последнее слово заменено на "славный" (2:20). День Господень страшен полночью и славен солнцем. Солночь - ночь, яркая и сияющая, как солнце, - черное солнце Апокалипсиса. [34]

Однословие может образоваться и на пересечении двух афоризмов или из их стяжения. Есть два известных изречения начала 20-го века с общим заглавным словом - субъектом суждения: "Человек - чело века" (А. Белый) и "Человек - это звучит гордо" (М. Горький). Из скрещения этих изречений может выйти достаточно адекватное определение 20-го века - "челогордый век".

Если однословие может свертывать в себе афоризм, то оно же может и развертывать в целую фразу то, что скрыто на микросемантическом уровне слова, прячется в его смысловом подполье. Здесь полезно вспомнить понятие гипограммы, введенное теоретиком Мишелем Риффатером в книге "Семиотика поэзии". Гипограмма - такой поэтический образ, который создается "подсловно" или "засловно", подтекстными или интертекстуальными связями слова. Как правило, гипограмма содержит "тайное" значение, которое контрастирует с "явным" значением слова. Например, в поэтическом образе цветка часто присутствует скрытая отсылка к ущелью, бездне, обрыву. "Определяющая черта гипограммы - полярная оппозиция, объединяющая эти противоположности, связующая хрупкую малость цветка с устрашающей огромностью бездны..." [35] При этом "ядерное слово остается несказанным", [36] т.е. о нем приходится строить догадки - и оно выступает наружу лишь в форме толкующего предложения, парафразиса.

Другой пример, приводимый Риффатером, - странная любовь французских поэтов к слову "soupirail","маленькое ветровое окошко". Оказывается, оно лучше, чем слово "fenetre" (окно), передает огромность открывающихся за ним просторов. Как заметил Бодлер, "кусок неба, созерцаемый через тюремное окошко (soupirail), создает более глубокое чувство бесконечности, чем распахнутый вид с горной вершины". [37]

Итак, за суггестивным словом следует его контрастная тень, его другое, - и однословие позволяет как бы высветить эту тень, вобрать ее в лексический состав самого слова. Можно представить себе, на основе риффатеровских примеров, такие слова, как "бездноцветие", "цветопад", "злоцветье", "окноем", "ветроемный", "небощель" и другие. "Окноем" (ср. "окоем" - "горизонт") - это вместимость окна, способность вбирать, "всасывать" окружающий мир, визуальная емкость, измеряемая пропорцией между входящим в окно пространством и внутренним пространством комнаты. В этом смысле маленькое зарешеченное отверстие в тюремной камере может быть более "окноемным", чем сплошь застекленная веранда дачного дома.

Как и гипограмма, однословие - это не просто слово, а слово в квадрате, "слово слова". Но это второе слово уже не прячется, а выходит наружу, делает тайное явным. Однословие - это суперграмма, которая включает и данное слово, и то слово, по отношению к которому оно приобретает свой контрастный смысл. Однословие - это не просто слово, но слово второго порядка, произведенное из слова посредством слова. В каком-то смысле искусство однословия можно сравнить с театральной игрой, где несколько модусов бытия встраиваются в тело актера. Как говорил А.Я.Таиров, актер - это и материал для художественной работы, и ее инструмент, и само произведение. [38] Вот так и однословие - это слово вдвойне и даже втройне, "словословие", т.е. слово, работающее со словом, производящее себя из словесного материала, суперслово, которое содержит и свою предпосылку, и суждение, и вывод.

Примечания

33) Жорж Батай. Внутренний опыт. Пер. С.Л.Фокина. СПб.: АХИОМА/МИФРИЛ, 1997, с.7.

(34) В Откровении Иоанна: "...И вот, произошло великое землетрясение, и солнце стало мрачно как власяница, и луна сделалась как кровь..." (6: 12).

(35) Michael Riffaterre. Semiotics of Poetry. Bloomington: Indiana University Press, 1984, p. 41.

(36) Там же, p. 31.

(37) Ш. Бодлер. Письмо 18 февраля 1860 г. Цит. по Riffaterre, p.44. По этому поводу Риффатер еще раз подчеркивает: "поляризация всегда присутствует в гипограммах устойчивых поэтических слов. Более того, я полагаю, что поляризация объясняет поэтическую природу слова и делает его образцовым" (там же, с.43).

(38) "Вы - актер. Вы (ваше "я") являетесь творческой личностью, задумывающей и осуществляющей произведение вашего искусства, вы же, ваше тело (т.е. ваши руки, ноги, корпус, голова, глаза, голос, речь), представляете и тот материал, из которого вы должны творить, вы же, ваши мускулы, сочленения, связки, - служите нужным вам инструментом, и вы же, т.е. все ваше индивидуальное целое, воплощенное в сценический образ, являетесь в результате и тем произведением искусства, которое рождается из всего творческого процесса". А. Я. Таиров. О театре. Записки режиссера, статьи, беседы, речи, письма. М., Всероссийское театральное общество, 1970, с.111. Актерское искусство - единственное, в котором и материалом, и инструментом, и произведением является сам человек, и в этом проявляется та соразмерность, со-бытийность слова и человека, о которой говорится в последней главе данной работы.

* * *


Мир слова русского - http://www.rusword.org