english

      

назад      домой

 
О рабстве и свободе человека.
(Опыт персоналистической философии)


Бердяев Н. А.

Париж. 1939 г. С. 63-66.

. . . Метафизика всегда стремилась быть онтологией, философией бытия. Это очень древняя философская традиция. Парменид был ее главным основоположником, он онтолог по преимуществу. Hе было ничего отвлеченнее понятия бытия Парменида. Платон не мог примириться с такой отвлеченностью и пытался усложнить и уточнить проблему бытия. Hо от Платона также идет онтологическая традиция. И в наше время представители онтологической философии платоники. Я давно усомнился в истинности онтологизма вообще и платоновского онтологизма в частности и выразил это еще в своей книге <Смысл творчества>, где утверждал примат свободы над бытием, хотя терминология моя была недостаточно отчетливой и последовательно проведенной. Сейчас более чем когдалибо думаю, что онтологизм есть ошибочная философия. Истинной я считаю философию экзистенциальную, что есть иной тип мысли и иное понимание старинной проблемы отношения между эссенцией и экзистенцией. Истинная философия должна стремиться к конкретной реальности, к существующему. И такое течение сейчас существует в философской мысли. Впрочем, у самого Платона была и вечная истина, несмотря на его отвлеченный онтологизм.

Проблема бытия есть прежде всего проблема о том, в какой мере бытие есть уже конструкция мысли, т. е. объективация, произведенная субъектом, т. е. нечто вторичное, а не первичное. Бытие есть понятие, т. е. чтото прошедшее через объективированную мысль, на нем лежит печать абстракции и потому оно порабощает человека, как и всякая объективация. В первичной субъективности существования совсем не дано бытия, у нас нет опыта давности бытия. У Парменида в платонизме, в онтологизме подлинное, идеальное бытие есть универсальнообщее, индивидуальноединичное есть производное и подчиненное, или призрачное. Идеальное, идейное есть подлинно реальное. Реальны универсалии. Мир множественный и индивидуальный есть мир вторичный, отраженный, не вполне реальный, в нем бытие смешано с небытием. Такова вершина греческой философии мысли, которая остается в силе и в новой и в новейшей онтологической философии. Hо верно обратное: именно этот эмпирический, объективированный мир есть царство общего, царство закона, царство необходимости, царство принуждения универсальными началами всего индивидуального и личного, иной же духовный мир есть царство индивидуального, единичного, личного, царство свободы. <Общее>, объективно принуждающее господствует лишь в этом эмпирическом мире, его нет в мире духовном. Дух в противоположность распространенному мнению противоположен прежде всего <общему>, он знает лишь единичное. Проблема единого и многого должна ставиться иначе, чем у Платона и платоников. Эта объективирующая человека мысль конструирует бытие как <общее>, как универсальное и потому личное, <сингулярное> превращает в частное, частичное. Hо экзистенциальная истина в том, что реальное, существующее сингулярно, общее же не реально, и это совсем не в том смысле, в каком это утверждают номиналисты, которые представляют лишь обратный полюс объективирующей и абстрагирующей мысли. Про номиналистов говорят платоникиреалисты (С. Франк, H. Лосский), что они воображают, будто реальность <лошади вообще> означает, что <лошадь вообще> пасется на какомто лугу. Этому они противополагают, что <лошадь вообще> существует как единство всех отдельных лошадей. Hо при этом сохраняется ошибочность старой проблематики в спорах реалистов и номиналистов. Остается логическое противоположение общего и единичного, универсального и индивидуального. Hо это противоположение есть порождение объективирующей мысли. Внутри существования единичное, индивидуальное универсально, конкретное универсально, и никакого универсального, как общего, не существует. <Лошади вообще> и <человека вообще> не существует, и нет единства всех отдельных лошадей и людей как <общего>, но в отдельной лошади и в отдельном человеке существует универсальность (не общность) лошадиного и человеческого существования. Единство в реальности не походит на единство в мысли. Универсальность отдельного человека мы постигаем не через отвлечение общих нам человеческих свойств, а через погружение в его единичность. Употребляя кантовскую терминологию, можно было бы сказать, что царство природы есть царство общего, царство же свободы есть царство единичного. Hо царство свободы есть царство духа. . . Бытие есть природа. . . оно принадлежит обективированному миру, порожденному рационализацией. Мыслить дух, как бытие, значит мыслить его натуралистически, как природу, как объект, но дух не есть объект, но есть природа, не есть бытие, дух есть субъект, есть акт, есть свобода. Первичный акт не есть бытие, бытие есть застывший акт. Мистики верно и глубоко учили, что Бог есть бытие, что к Богу не применимо ограниченное понятие бытия, Бог есть, но не есть бытие. <Я есмь сущий>, главное ударение на <я>, а не на <сущем>. <Я>, личность, первичнее <бытия>, которое есть результат категориального мышления. Личность первичнее мышления. Личность первичнее бытия. Это есть основа персонализма. Бытие продукт отвлеченной мысли, а вот этот мой любимый кот существует. Бытие не имеет существования. Понятия бы��ия потому уже нельзя класть в основу философии, что это понятие двусмысленное. Бытие означает и субъект, и предикат, и подлежащее и сазуемое. Вл. Соловьев предлагает для обозначения субъекта существования употреблять слово <сущее>. Hо сущее связано с существованием. Онтологическое прельщение, прельщение бытия стало одним из источников рабства человека. Человек был признан рабом бытия, которое его целиком детерминирует, он не свободен в отношении бытия, самая его свобода порождена бытием. Онтология может быть порабощением человека. Основная проблема есть проблема отношения бытия и свободы, бытия и духа. . .

* * *




назад      домой

    

english